Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

Я спрыгиваю с коня. Он всё никак не может перевести дыхание. Нужно отвести его к реке. Зато Акку, похоже, совсем не утомилась. Они с Айдаром возвращаются к нам: Айдар с прямой спиной и задранным носом, а его кобыла – гордо подняв голову.

Неужели за шесть лет она стала лучше моего Сабаза?!

Но тут меня осеняет мысль.

– Ты жульничал! – хмурюсь, когда Айдар останавливается рядом с нами.

Он только смеётся в ответ.

– Просто всё время забываю, что ты баксы и можешь магией ускорить себя или лошадь! Это нечестно!

Я шлёпаю его камшой, складываю руки на груди и обиженно дую губы, пока Айдар хохочет. Зато Сабаз решает отомстить прохвостам: он подходит к Акку сзади и кусает её за круп. Она наклоняется вперёд, чтобы лягнуть его в ответ, тот уворачивается, а Айдар от неожиданности вываливается из седла и падает на землю.

– Так тебе и надо!

Я беру Сабаза за поводья и поворачиваю к реке. Он, махнув хвостом, попадает прямо по морде Акку.

***

Мы заходим в Мугалжарские сопки утром. К вечеру будем уже на другой стороне, в землях ру Лошадей. Когда мы ныряем меж холмов, солнце уже висит над горизонтом, но из-за возвышенностей оно то появляется, то пропадает.

Мы едем по широкой долине. В детстве бабушка рассказывала, что давным-давно, на пороге создания мира, тут царила полная неразбериха. И Мугалжарские холмы были настоящими горами, да не простыми, а извергающими пламя. Вся земля была в беспорядке, пока не явился Тенгри, не воткнул свой железный кол, остановив тем самым путанные движения земли, неба, воды, огня и ветра. Хвала Тенгри за это! С тех пор прошла не одна сотня лет, но до сих пор ночью в небе мы видим верхушку этого кола, яркая и всегда недвижимая звезда, что служит нам ориентиром – Железный кол.

И я до сих пор удивляюсь: как горы могут извергать пламя?..

– Айдар, мы, кажется, уже были здесь.

Я вижу маленький островок из берёз меж холмов – мы проходили мимо него уже раза три.

– Хм, и правда.

Останавливаем лошадей и осматриваемся.

– Вы с аулом часто переходили Мугалжары, когда мы встречались при перекочёвках. Ты должен знать дорогу!

– Да, но то была северная долина, а это южная.

– Хочешь сказать, ты здесь никогда не был?

Айдар виновато чешет затылок.

– Хочешь сказать, что мы заблудились?

– Нет, ты что! – возражает Айдар, махнув рукой. – Как можно заблудиться в холмах?

Он глядит на небо – солнца почему-то не видно. И я не понимаю, сколько времени мы уже идём – то ли час, то ли уже скоро наступит ночь.

– Нужно просто забраться на холм.

Айдар разворачивает Акку к ближайшей сопке, а затем они забираются наверх.

– Ну, что там? – окрикиваю его я.

– Эм…

Айдар долго не отвечает.

– Айдар?

Я вижу его на вершине. Он не двигается некоторое время, но потом всё же спускается обратно.

– Что там? – снова спрашиваю я.

– Что-то… странное.

– В каком смысле?

– Ты видела меня?

– Да.

– А вот я тебя оттуда нет.

– Как это?

– Все сопки в дымке.

– Снова начинается туман? Я пока ничего не вижу. – Вздыхаю. – На этот раз в ночь мы точно никуда не пойдём!

Я решительно разворачиваю Сабаза к берёзам.

Хватило мне той встречи с жезтырнак, спасибо.

Ночь наступает действительно быстро после того, как мы обустраиваем ночлег и разводим огонь. Я не вижу беспокойства в поведении лошадей, поэтому чувствую себя в безопасности.

Но наступившим утром что-то идёт не так.

Или это не утро?

Я резко распахиваю веки с чувством, что сплю слишком долго. Небо, землю вокруг и холмы заволок золотисто-оранжевый туман. Не видно даже солнца на небе.

– Айдар! – Я толкаю его в бок.

– М-м-м… – стонет тот в ответ и, тяжело кряхтя, поднимается на локтях. – Что?

– Уже утро?

Айдар трёт глаза и запускает пальцы в волосы.

– Не знаю. Голова такая… тяжёлая.

– Кажется, мы проспали слишком долго. Нужно идти.

Я чувствую себя нормально, только где-то глубоко в груди зреет волнение. Думаю, это от того, что я не понимаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы въехали в южную долину.

Мы собираем вещи. Айдар хмурится от головной боли, а лошади выглядят немного сонными. Но я подначиваю всех скорее продолжить путь. Айдар снова забирается на холм, но всё по-прежнему: долина в тумане.

– А ты не можешь разогнать этот туман своей магией?

Айдар кивает, начинает вращать руками, и я вижу, как сгущается воздух перед ним. Затем он толкает поток вперёд от себя. Завеса перед нами вздрагивает, но потом будто сгущается ещё больше.

– Попробую расчищать путь, сидя верхом, – говорит он, залезает в седло, и мы отправляемся.

Сабаз чувствует себя бодро, а вот Акку идёт медленно, будто уставшая, хотя я сквозь сон не слышала, чтобы её что-то беспокоило.

Мы идём, Айдар всё посылает перед нами воздушные потоки, то и дело зевая, но мне начинает казаться, что это бесполезно. Отчего-то в носу и на языке приторно сладко, будто я проглотила целую пиалу мёда. Мы идём, и я снова не могу понять, как долго. Неба по-прежнему не видно.

Тут неистовый холод проносится по моим костям так, что заставляет замереть и перестать дышать. Этот холод не от ветра. Он вынырнул откуда-то изнутри меня. Я зажмуриваюсь от неприятного ощущения, но оно быстро проходит. Однако тревога в груди разрастается ещё больше. Я пытаюсь снова сделать вдох и открываю глаза.

Такое уже было.

Сабаз останавливается, а вот Айдар и Акку не обращают на нас совершенно никакого внимания и продолжают медленно идти вперёд.

Чей-то тихий переливающийся хохот проносится меж холмов. Я вздрагиваю и верчу головой. Взгляд цепляется за что-то светлое. Присматриваюсь.

Не может быть.

Берёзовый островок. Снова.

Смех будто становится ближе, а потом я слышу, как почему-то смеётся Айдар. Я подстёгиваю Сабаза подъехать к нему.

– Айдар, – зову его я, но тот не реагирует. – Айдар!

– Что ты так кричишь, Инжу? – наконец отвечает он и смеётся. – Не могла бы ты шептаться как-то более деликатно?

– Что? – не понимаю я.

– Тут вообще-то трава растёт, и она тоже тебя слышит.

Айдар снова смеётся. Я хмурюсь.

– Не время для шуток, нужно уходить отсюда!

– Почему не время? Кажется, это просто идеальный момент! Ты и я, одни в этой степи.

Айдар тянется ко мне, вытянув губы трубочкой и прикрыв глаза, но Сабаз немного отклоняется в сторону от Акку, поэтому Айдар просто выскальзывает из стремян и с грохотом падает на землю. Кобыла ржёт и начинает рысцой удаляться от нас.

– Акку! – зову её я, но она даже не притормаживает.

Я переживаю, что та потеряется, спрыгиваю на траву и командую Сабазу:

– Догони её.

Он устремляется за ней, а я подхожу к Айдару, который только кряхтит и совсем не пытается подняться. Он никогда не вёл себя так. Никогда не лез целоваться.

– Ерлик тебя побери, Айдар. – Я закидываю одну его руку себе на плечи и пытаюсь встать, но даётся тяжело. – Ты что, выпил сабу́37 перебродившего кумыса?

– Не перебродивший кумыс – это упущенная возможность провести весело время! – Айдар снова смеётся.

Я негодую.

– Ты только что упал с лошади. Не ушибся? Можешь сам идти? – Я хочу вернуться к берёзам. – Ты тяжёлый, я тебя не донесу.

– С лошади? О, ну это объясняет, почему я чувствую себя таким ошол… ошал… олошадевшим.

Айдар снова заливается смехом, и я слышу, как этот смех уносится вперёд, скачет меж холмов и возвращается к нам с десятком таких же, вторящих ему. Я снова вся продрагиваю от холода. От сладкого привкуса подташнивает, а воздух кажется таким тяжёлым, будто мы в нём вязнем. Айдар сначала еле перебирает ногами, но потом я чувствую, будто у него снова появилась опора.

– Инжу, – стонет он и хватается за живот. – Меня сейчас вывернет.

Он отпихивает меня в сторону, и содержимое его желудка изливается на траву.

– Духи